А для этих детей быть гламурными — норма, если этого лишь пожелаешь. У них нет тормозов, нет и предохранителей, у родителей их деньги льются рекой, да к тому же еще положение их постоянно обязывает выделяться. А гламур — это деньги, потом остальное. Выбери только лишь себе имидж.

Безусловно, и это уже не секрет, что резкое расслоение российского общества на бедных и очень богатых коснулось и жизни ребенка. И если в большинстве зарубежных стран о таком расслоении пытаются умолчать, в России это демонстративно подчеркивают, и даже младенцы уже понимают, что их жизнь отлична от жизни других. А с возрастом это понимание ярче. Причем расслоение не столько зависит от дохода родителей и степени их платежеспособности, как от занимаемой родителями должности и их статуса в обществе.

VIP-дети, или элитные дети, это не столько дети новых русских, а дети, прежде всего, политической элиты и крупных чиновников. Дети, пожинающие  плоды успешной деятельности своих родителей и принимающие это как должное, как будто бы это они, а не папы и мамы достигли небесных высот. Хотя в основном это все-таки больше папины, а не мамины сынки или дочки, потому что, как правило, мамы в их семьях — приложение к папам.

Это дети министров и мэров, очень крупных политиков и дипломатов, бизнесменов и звезд шоу-бизнеса — словом, тех, кто всегда и у всех на виду, за кем пристально наблюдают, кто является вечным объектом папарацци разных мастей.

Жизнь этих детей — под конвоем охранников, нагнетающих страх, каждый миг подтверждающих их исключительность, важность своей персоны.

Эти дети с рождения знают, что их папы — «великие» люди, что таких пап раз-два и обчелся, что они в касте «избранных», и эта избранность позволяет им больше, чем многим другим. А другие — все те, кто живет на земле. Но не те, а они — небожители.

У них только права и почти нет обязанностей. Их достоинство все заключается в том, что им выпало счастье родиться в тех семьях, где сумел уже кто-то из близких проложить в поднебесье «лыжню».

К сожалению, большинство современных VIP-детей ведут с детства лишь «сливочный» образ жизни, презирая всех тех, кому он недоступен. Причем это высокомерие прививают им люди, которые сами когда-то в основном вышли или же из трущоб, или же из хрущевских квартир. Но их новая жизнь на виллах, в блеске славы, стерла прежнюю серую жизнь. Причисляя себя теперь уже к элите, сравнивая свое положение в обществе с положением аристократов, большинство из родителей этих детей вряд ли знают, что аристократия — далеко не синоним российской элиты.

Да, к элите всегда относились люди-знатного рода и многого достигшие, находящиеся на высших ступенях нашей иерархической лестницы, так же как одаренные и гениальные, покорившие мир своим даром.

Но элита из знатного рода выделялась своими обязанностями, а совсем не правами. Дети же современной российской элиты в основном знают только права. Собственно говоря, эти дети вряд ли чем-то вообще б отличались от многих ровесников, если б только не их воспитание по типу кронпринцев.

Моя юная собеседница Сонечка вот уже целый час жалеет подругу, от которой ушел ее папа, — и теперь уже Таня не сможет ходить в свою школу, которую любит.

—    Почему же не сможет ходить? — уточняю я у второклассницы.
—    Туда можно лишь ездить, туда не пойдешь, а у мамы ее нет машины. Не забрала машину у папы. И к тому же у мамы нет денег, а у папы она не берет.

И Сонечка рассказывает мне современную сказку из сказок «Тысячи и одной ночи» про школу ее любимой подруги.

—    В этой школе есть даже конюшни и планетарий, — восторгается девочка, — и... — пытаясь уложить меня на обе лопатки, продолжает: — чайные домики... Правда, здорово! Во как живут! — не то удивляется, не то завидует Сонечка.

И только тут я, наконец, начинаю понимать, что речь идет о самой престижной школе в России — Первой московской негосударственной гимназии на Николиной Горе в районе Рублевки.

Об этой школе я наслышалась уже вдоволь: и об электроограждении, и об обзорной вышке, и о том,
что в каждом классе имеются видеокамеры, хотя за детьми и так следят их телохранители. И о массе психологов, охраняющих школьников от школьных стрессов, а вернее — от жизни, ее негатива, посыпая все горькое сладкой пудрой.

Охраняет от жизни здесь также охрана. Какова ее численность — не перечесть... Тем не менее телохранители тоже постоянно готовы спасать своих маленьких и шаловливых хозяев от превратностей жизни... И даже машины, на которых привозят этих детей, в основном все бронированные.

Не имея контактов с «простыми» детьми, эти дети не меньше других хулиганят. Балуются, шалят, сквернословят, иногда позволяют себе и такое, что другим не придет просто в голову. Девиз многих из них — вседозволенность. Вседозволенность и распущенность.

Причем эту, всех потрясающую вседозволенность культивируют не одни лишь родители, но и взрослые вокруг них, даже учителя, не всегда находящие в себе мужество высказать свое мнение. К сожалению, кредитоспособность родителей нивелирует принципиальность людей, пользующихся денежной «благотворительностью» за свою же работу, что понятно буквально уже с колыбели отпрыскам из подобных элитных семей, избалованным, как барчуки.

Воспитатели, учителя для такого ребенка что-то вроде мишеней. Вообще, интеллигенция — второй сорт, и не более.

Ведь всезнайки-интеллектуалы не в силах позволить себе даже одеться в модных бутиках и покупать дорогие машины. Пользуются метро и автобусами. И при этом в то время, когда их питомцы-первоклассники ездят на «мерседесах», «БМВ» или же «ягуарах» и «бентли», не говоря уже о других самых престижных марках машин.

Так за что же тогда уважать их, за то, что они не смогли приспособиться к жизни? И чему они могут тогда научить детей из необычных, элитных семей?

Собственно говоря, это, скорее всего, мысли мам или пап, а совсем не ребенка, но озвучивает их он.

Вседозволенность часто делает детей дерзкими и разнузданными. Став подростками и превратившись в так называемую «золотую молодежь», они или пытаются прожигать жизнь, или просто мечтают самоутвердиться путем отрицания опыта своих родителей, перестав наконец быть лишь только их тенью.

Да, безбедная жизнь элитных детей, выполнение мамой и папой всех их прихотей тем не менее превращает их просто в заложников или жертвы амбиций родителей, их стремления к власти и накопительству, их стремления к славе и псевдопопулярности и конечно же их тщеславия.

Не все дети способны привыкнуть к двойной морали мам и пап. К постоянным любовницам... К постоянным любовникам... И хотя они все из тепличных условий, тем не менее, чуть повзрослев, многие ищут риск в экстриме, занимаясь опасными видами спорта, чтоб хоть в них утвердить свое «я», или же начинают вдруг курить «травку» и сигареты, забавляться игрой с автоматами... Фактор денег ведь их не смущает. Правда, в Англии для элитных детей от 14 до 16 лет журнал Cosmo Girl вместе с компанией Capital Vip стал устраивать вечера, куда приходят даже наследные принцы, где наркотики и алкоголь под запретом и за этим обычно наблюдает охрана.

Нет, не все эти дети желают всю жизнь приспосабливаться к атмосфере елейного подхалимажа или же неприкрытого, ложного лицемерия.

Что еще отличает элитных детей — вероятно, отсутствие зависти, социальной, конечно, ведь, как правило, все же завидуют им.

Еще также хорошее образование, и не только в России, но и за рубежом. Безусловно — отличный старт в будущее. Им открыты дороги в Гарвард или Оксфорд, если, кроме валюты, есть еще интеллект и желание его использовать. Они могут без всяких препятствий продолжить династию и трудиться во благо общего дела.
Им везде помогают протекции, им везде помогают знакомства, им везде помогает фамилия. Чем известнее она, тем больше. Хотя некоторые страдают из-за громких фамилий, мешающих им прожить жизнь по собственному своему сценарию, как, к примеру, старший сын Альберта Эйнштейна, Ханс Альберт.

Что мешает общаться простому ребенку с причисляющим себя к элитным?

Если он уже понял, что он — высшая каста, его спесь и заносчивость, высокомерие и презрение к тем, кто живет не как он. Вседозволенность, пренебрежение, наглость,, психология, что все возможно купить. Поклонение, почти уже до абсурда, золотому тельцу, ублажение им бесконечных желаний. Знание всех своих привилегий, хотя их заработали для них отцы. И боязнь окунуться в свободу без охран-ников-телохранителей.
Говоря про элитных детей, хочется всем напомнить, что часто они просто временщики, так же как их родители, те, которые нынче сидят на коне, хотя завтра, возможно, их кто-то вдруг сбросит с седла.

Это дети, которым приходится постоянно плясать под дудку родителей, чтоб кичиться безмерною милостью перед равными им в этих плясках, а потом, получив эту милость, путать — кто же они в самом деле. Может быть, бремя власти или славы родителей — их по праву, они ведь их дети? Так зачем же стремиться им чего-то достичь, когда и так уже все достигнуто. Лучше просто использовать все эти блага.

Многие, как умеют, используют, не пытаясь задуматься о завтрашнем дне, им прекрасно живется уже в настоящем. Многие, но не все... Что дает хоть какую-то все же надежду, что элита продолжит элиту, причем не бутафорскую... Подлинную.

КАК ЖЕЛАТЕЛЬНО  вести себя родителям с ребенком из элитной семьи

• Объяснять ему, что, кроме прав, имеются и обязанности, что заслуги родителей не его, что важно сострадание, а не высокомерие.
• Помогать ему самоутвердиться, чтоб не быть вечной тенью отца, даже если отец и министр.
• Учить пользоваться деньгами во благо, а не во вред.
• Поощрять увлечение ребенка спортом, гуманитарными или точными науками.
• Вызывать мотивации поиска собственного смысла жизни и выбора собственного пути.

КАК НЕ ЖЕЛАТЕЛЬНО  вести себя родителям с ребенком из элитной семьи

• Все время подчеркивать при разговоре с ребенком особое положение их семьи по сравнению с другими семьями.
• Культивировать в нем высокомерие и снобизм, презрение к малообеспеченным слоям населения.
• Потворствовать кутежам и любым способам прожигания жизни.
• Запрещать общаться с детьми, находящимися ниже его на ступеньках социальной лестницы.

Ситуация для родителей

Когда шестилетний Антон, побывав в гостях у бабушки с дедушкой, показал дома подарок, который ему подарил сосед бабушки с дедушкой, недовольная мама Антона начала укорять мальчика, запре-
щая ему брать подарки у бедных людей. Они все покупают плохое, дешевое, а дешевые вещи им не нужны.  Правильный ли урок преподнесла мать Антону?

VIP-ребенок, элитный ребенок или же из семьи новых русских...

Здесь такая тончайшая грань, здесь так зыбки нюансы, что можно запутаться, так и не различив, кто из них все же кто...

Но различие есть между ними и Вашим ребенком, если он не в числе кем-то «избранных», не в числе «золотой молодежи».

Вообще, само понятие — «золотая молодежь» — начало свое шествие по миру после Великой французской революции, когда так стали называть сынков нуворишей, пределом желаний которых было наслаждение жизнью. Эти состоятельные бездельники, дети разбогатевших мещан, прожигатели жизни только и посвящали свою жизнь этому прожиганию, пользуясь благосостоянием собственных родителей и не оставляя после себя никакого следа, кроме этого.

Пережив уже два столетия, «золотая молодежь» франтов-белоручек продолжает свое шествие по земле, пользуясь объедками с барского стола своих родителей или же заставляя питаться этими объедками своих предков, занимая за них барские столы.

Но не все представители «золотой молодежи» прожигают свою жизнь, как сын знаменитого актера современности Жерара Депардье, воскресившего  нам иллюзию о встрече с «графами» Монте-Кристо. Гийом Депардье, отсидевший даже в тюрьме за употребление и распространение наркотиков, участник бесчисленных дорожных аварий, одна из которых стоила ему ампутации ноги, не перестает обвинять во всех своих многочисленных несчастьях всемирно известного отца, продолжая множить эти несчастья своей разгульной жизнью.

А сын Алена Делона, Энтони, бывший наркоман и алкоголик, не в состоянии выйти из депрессии из-за того, что не может добиться популярности своего отца, решив продолжить семейную династию.

Правда, есть и представители бывшей «золотой молодежи», живущие не только благодаря пеплу славы известных фамилий, но и продолжающие прославлять эти фамилии своими достижениями самостоятельно. Взять хотя бы президента США Буша-младшего, продолжившего дело своего отца, бывшего президента Америки, Буша-старшего. Одним из знаменитых детей Белого дома был также Роберт Линкольн — сын Авраама Линкольна, занимавший высокие посты в правительстве.

В то же время Патриция Рейган — дочь Рональда Рейгана всю жизнь яростно критиковала политику собственного отца, став благодаря этому необыкновенно популярной. Во всяком случае, она хоть что-то, но делала, а не просто пользовалась благами знаменитой фамилии.

Говоря о VIP-детях, мне невольно вспомнился случай, когда как-то во время ночного дежурства в
больнице меня срочно вызвали из приемного покоя в пульмонологическое отделение со странной просьбой — перевести шестилетнего мальчика с острым бронхитом в психиатрическую клинику.

Не понимая, что могло быть общего между бронхитом и такими изменениями в психике шестилетнего ребенка, что его в двенадцать часов ночи срочно надо было направлять на осмотр к психиатру, я мгновенно побежала в отделение.

В ординаторской сидел какой-то мальчик — щупленький, невзрачный, полусонный, с красными, опухшими от слез глазами, рядом с раскаленной как железо медсестрой, очевидно, той, что вызвала меня.

—    Это Вы здесь главный врач? — спросил меня по-взрослому ребенок.
—    Я сказала тебе — главный, — не на шутку рассердилась медсестра.
Убедившись, что я «главный», шестилетний мальчуган протянул мне, как по этикету, руку и представился:
—    Кирилл Розанцев... Я сын главного редактора главной газеты.
В той газете был действительно главный редактор с этой же фамилией. Я его прекрасно знала, и не понаслышке, а воочию, работая еще со школы в качестве внештатного корреспондента у него. Но Кирилла довелось увидеть в первый раз.
—    Что случилось, Кирилл? Уже полночь, почему ты до сих пор не спишь? — совсем не традиционно начала я собирать анамнез у настолько здравомыслящего мальчика, что он даже помнил, кто его отец.
—    Я не буду спать в вашей больнице вместе с остальными детьми! — возмущенно заявил Кирилл.
—    Видите ли, для него нужна отдельная палата! — не могла сдержаться медсестра, вся кипевшая уже от своей раскаленности.
—    Вы должны им приказать, — действительно потребовал мальчишка, — чтобы дали мне отдельную палату, я же сын...

И он вновь стал мне перечислять звания и должности отца, человека столь демократичного, что я даже школьницей входила со статьями в его кабинет, едва постучав, и без звонка. Почему ж он собственные лавры перевесил вдруг на шею сына, еще несмышленого совсем? И увешанный чужими лаврами мальчик так довел медперсонал, что его считают невменяемым. Бедный маленький дутый пузырь, вернее, пузырек.

—    Я, конечно, учту твою просьбу, Кирилл, но лишь завтра. А сейчас пойдем со мной в палату, где ты будешь только до утра, — попыталась я хоть как-то уложить в постель уставшего ребенка.
—    Ни за что, — мгновенным был ответ. — Вы же главная! Вы прикажите им!
Я подсела к мальчику поближе.
—    Кирилл, хочешь, я пойду с тобой.
—    Не хочу, я не хо... — Он замолк уже на полуслове, побежденный сном, с которым так боролся. Голова его упала на мое плечо, сникнув, словно увядающий цветок, и его рыжеголовость, золотые кудри вдруг напомнили мне одуванчик, солнечный, медовый и янтарный.

Милый, глупый, солнечный мальчишка, тебе просто еще не понять, что век одуванчика так краток, эфемерен, как мгновенье жизни, и как должности наших отцов. Завтра золото должно ведь превратиться в пух... Только лишь подуешь на него... и останутся одни воспоминания, что когда-то у тебя была корона из увядших золотых волос.

А подуть сумеет, увы, каждый, поэтому что это так легко — разнести сверкающую жизнь кого-то в пух и прах, особенно когда она чем-то тебя раздражала.

И каких бы ни был ты голубых кровей, вряд ли стоит так демонстративно проводить демаркационные, разграничительные линии между своей территорией и территорией других. Ведь, в конце концов, все эти линии лишь свидетели перемирия людей друг с другом. И навряд ли из нас кто-то знает, для кого сейчас седлают Белого Коня!