У молодых родителей появился первенец, и жизнь обрела новый смысл: вот он впервые улыбнулся, сделал первый шаг, сказал первое слово. Он еще совсем мал, но уже тянется к цветным карандашам и пытается рисовать, у него появилась любимая книга — он ее выделяет среди остальных и подолгу слушает, не отвлекаясь.

Почему именно эту, а не другую он просит перечитать? Это, а не другое стихотворение упорно старается повторить, еще не научившись как следует говорить? Как проникнуть в этот родной, но уже загадочный мир? Понять, о чем думает твой ребенок? Что движет его интересами? Так или приблизительно так размышляют молодые родители, наблюдая за малышом. Он для них заново открывает мир, и, наверное, нет таких, которые бы не мечтали увидеть своего ребенка добрым, умным и, конечно, счастливым.

Материнскую любовь народ издавна называл слепой. Это означает, что, каким бы на чужой взгляд ни бкл ребенок, для матери он всегда остается самым дорогим в мире существом. Однако народная мудрость таит и другой смысл: не всегда мать (добавим) и отец умеют быть зрячими по отношению к своему ребенку.

Эта «зрячесть» нередко приходит позже, а пока ему, до пяти, далеко не все родители понимают, что именно в этом возрасте малыш требует особенно чуткого, сознательного и, не побоимся сказать, одухотворенного отношения.

И всегда ли взрослые умеют подниматься до той высоты, которая требуется для общения с детьми, не говоря уже о воспитании?

Поскольку настоящие детские произведения обращены не только к детям, но и ко взрослым,
прочитаем внимательно отрывок из стихотворения А. Барто «Бобры»:

...Спросил я маму про бобра,
Но на работу ей пора.
Я вижу дворника вдали,
Он подметает двор.
— Вы мне сказать бы не могли,
А где живет бобер?
А дворник мне:
— Не стой в пыли,
Отложим разговор.
Не отрываясь от игры,
Играя в домино,
Сосед смеется: — Где? Бобры?
Их не встречал давно.
Скажите, будьте так добры,
Скажите, где живут бобры?

Главный герой стихотворения — обыкновенный «почемучка». В нем родители узнают своих_ детей, но заметят ли они, как нарисованы те, кому обращается ребенок, и захотят ли узнать в них себя?

Тема детского одиночества в мире занятых своими делами взрослых не просто актуальна, а остроактуальна. И А. Барто, поэт, чрезвычайно чуткий к проблемам времени, отразила ее в стихотворении, настолько достоверном, что оно кажется списанной с натуры сценкой.

В этой на первый взгляд безобидной сценке, есть одна существенная деталь: взрослые отмахиваются от детских вопросов не только из-за отсутствия времени, сколько из-за отсутствия понимания, что внутренняя жизнь ребенка не менее значительная, чем их взрослая жизнь. Вопросы кажутся им несерьезными, смешными, не заслуживающими внимания, веселят их, не побуждая к серьезному разговору, которого ждет ребенок.
К. И. Чуковский в книге «От двух до пяти» приводит строки из письма, присланного ему молодой матерью. Вот что она пишет о своем четырехлетнем сыне Николае, забросавшем нас многочисленными «почему»:

«Я часто отказываюсь отвечать ему, потому что не знаю, как примениться к четырехлетнему уму; он раздражается и даже начинает презирать меня за незнание».

И далее: «Часто отвечаю ему в духе: «Вырастешь, Саша, узнаешь», — как у Некрасова. Он серьезнейшим образом, очень продуманно говорит: — Не будешь мне отвечать, я буду глупый, а если ты не будешь отказываться мне объяснять, тогда, мама, я буду все умнее и умнее...»

Дети ждут от родителей не поверхностного общения, наспех, как-нибудь заполняющего совместно проведенное время, они по-своему требовательны к взрослым, и эта требовательность глубоко оправдана потребностями естественного детского развития.

Вот что пишет детский поэт Г. Глушнез, отец шестерых детей:

«Когда я пишу стихи для малышей, передо мной стоят их родители, мне хочется сказать им: «Посмотрите внимательнее на своего ребенка, который ежеминутно ждет вашего внимания и которому порой одиноко с вами, потому что вы видите в нем только ребенка, которого надо вовремя покормить и спать уложить, а он не только ребенок, он человек, неповторимый человек, а в какие-то минуты чудо-человек, общение с которым обогатит вас духовно и вселит в вас радость вечной первозданности мира и детства, и трудно, невозможно порой быть достойным своего ребенка».

Известный советский педагог В. А. Сухомлин-ский в своей книге «Сердце отдаю детям», приводя слова Я. Корчака о необходимости возвыситься к духовному миру ребенка, а не снисходить к нему, комментирует их так:
«Призыв возвыситься к духовному миру ребенка надо воспринимать как тончайшее понимание детского познания мира — познания умом и сердцем».

Возвыситься к духовному миру ребенка не так просто, как представляется на первый взгляд. Порою нужно уметь пропустить свое поведение и свои поступки через видение своего ребенка, не отмахиваясь от него, а глядя на многое его глазами.

Примеры острой детской наблюдательности дает сама жизнь.

В одном издательстве готовились к изданию книги популярной детской писательницы. Редактор пришел к ней домой, и они в течение нескольких часов работали над рукописью.

Дверь в соседнюю комнату была открыта: там играл пятилетний сын хозяйки дома — Миша. Он чрезвычайно серьезно воспринял приход редактора и внимательно прислушивался к разговору. Его детский максимализм не допускал того, что две женщины могут иногда отвлечься и переключиться на обыденные темы, поговорить о новой книге, о домашних делах, о кинофестивале, на который трудно попасть.

Как только разговор уходил в сторону, Миша входил в комнату и с укоризной говорил: «Мама, к тебе пришел редактор, чтобы поговорить о твоей книге, а ты первая стала говорить о кинофестивале».

Мама оправдывалась перед сыном: «Миша, мы устали и немного отвлеклись. Но мы больше не будем. Ты иди в свою комнату, играй».

Прошло еще немного времени, они снова отвлеклись, и снова в дверях появился Миша. Надо отдать должное его такту, он обращался только к маме: «Опять вы говорите не о рукописи». И тут мама с досадой спросила сына: «Миша, почему ты меня все время воспитываешь?»— И Миша ответил ее фразой, которая не забылась, хотя с того разговора прошли годы и Миша успел стать студентом университета. Он сказал: «А детей должны воспитывать воспитанные мамы».

Мишины слова заставляют задуматься о серьезном: в то время как мы, родители, хотим, чтобы дети отвечали нашему идеалу, они предъявляют нам встречные требования, желания, чтобы мы отвечали их идеалу.
Лишь соответствие одного другому создает в семье ту гармонию отношений, в которой легко и радостно живется ребенку.

У известного поэта В. Берестова есть стихотворение, начинающееся словами:

Полна, как в детстве, каждая минута,
Часы опять текут неторопливо,
И сердце переполнено твое...

Психологическая точность этих строк близка каждому взрослому, сохранившему память детства. И каждый взрослый знает, что полнота детской жизни — это общение со всем миром, и открывает оно его ребенку в первую очередь самых близких — мать, отца, бабушку...

В наше время, когда настолько сильно влияние телевидения, зачастую родители вместе с детьми привыкают к этому доступному источнику, бездумно отдаваясь потоку передач, а книга, к сожалению, нередко оттесняется на второй план. И это может обернуться невосполнимой и, не побоимся сказать, пожизненной потерей для детей, а значит, и для родителей.

Возраст «от двух до пяти» К. И. Чуковский назвал временем духовного созревания человека. В эти годы ребенок — активный слушатель, но еще не читатель, и его п^ть к книге леж'ит через взрослых. Трудно представить более благодатную почву для семейного общения, чем совместное чтение. Оно может быть веселым, развлекательным, вдумчивым, серьезным и при умелом отборе книг оказывать глубокое воспитательное воздействие на ребенка. И не только на ребенка...

Однако знакомство ребенка с книгой нельзя строить, исходя только из воспитательной программы. Это чрезвычайно обеднило бы то богатство впечатлений, которое может и должна дать ребенку книга в раннем детстве.

«Почему речь идет о раннем детстве, а не о детстве вообще?» — спросит читатель. Только потому, что в этом возрасте ребенок более всего зависит от своего ближайшего окружения, от семьи. И в эти годы развитие его столь значительно, что проникновение в эти закономерности требует от взрослых определенных знаний и культуры.

«Разве не тогда я приобретал все то, чем теперь живу, и приобретал так много и так быстро, что во всю остальную жизнь я не приобрел и сотой доли того? От пятилетнего ребенка до меня только шаг, а от новорожденного до пятилетнего — целое расстояние»,— писал Л. Н. Толстой.

Если говорить о приобщении к книге в этом возрасте, нельзя не обратить внимания на то, что литература для самых маленьких имеет свои особенности, и родители, становясь посредниками между ребёнком и книгой, должны это понимать.

В настоящее время признано, что современный ребенок взрослеет несравненно быстрее, чем взрослели его родители и, тем более, дедушки и бабушки.

Возникшее явление акселерации породило множество проблем, и одна из них: по-прежнему ли нужны детям считалки, небылицы, перевертыши, загадки и так ли уж необходимы игровые стихи и сказки? Может быть, отказаться от них и сразу приобщить ребенка к более взрослой литературе?

На этот вопрос любопытно отвечают сами дети. Совсем недавно в ЦДРИ детский поэт, кандидат психологических наук, В. Левин проводил с детьми-дошкольниками занятие, тема которого была сформулирована так; Кто ответит без подсказки, Почему мы любим сказки?

И дети отвечали:

—    В сказках нет того, что в жизни, но в них кусочек правды заключается все-таки...
—    Если дети не будут читать сказки, они могут не узнать, что жадными быть плохо.
—    Сказки учат добру.
—    Без сказок детям будет скучно жить. И взрослым, наверно, тоже. И даже писателям.

Каждый из приведенных ответов говорит о том, что сказки — этот древний, традиционно-народный жанр — настолько необходимы детям, что они способны осмыслить самую природу этой необходимости.
К. И. Чуковский считал сказки, загадки, перевертыши, небылицы любимой умственной пищей дошкольников.
К сожалению, не все взрослые понимают, как необходима эта пища растущему организму.

В кииге «Самуил Маршак» критик Б. Сарнов пишет:

«Какими устаревшими, наивными, часто даже пошлыми кажутся сегодня иные стихи, пятьдесят лет назад воспринимающиеся, как поэтическое откровение.

Но, не меняется, не стареет, живет, дразнится, сверкает — сегодня такая же молодая, как пятьдесят, и сто, и кто его знает сколько еще лет назад, — озорная детская считалка:

Шла кукушка
Мимо сети,
А за нею
Малы дети.
И кричат:
— Кук-мак! Убирай Один кулак!»

И далее: «Какая чепуха! Но, видимо, в этой «чепухе» есть что-то очень нужное детям».

В раннем возрасте просто необходимо читать детям вслух произведения фольклора. К. И. Чуковский отмечал, что, если в первые годы жизни, когда ребенок овладевает речью, не раскрыть ему богатство родного языка во всех его оттенках, его речь может остаться анемичной, бескровной, мертвенной,— «именно потому, что в возрасте от двух до пяти их (детей) лишили возможности творчески освоить ее».

У известного детского писателя Л. Пантелеева есть книга «Наша Маша», представляющая собой родительский дневник и имеющая подзаголовок— «Книга для родителей».

В нем есть конкретное наблюдение: Маше три года, и она не очень любит, когда ей читают. «Она до сих пор не знает всей истори. Дюймовочки, хотя персонаж этот уже давно — года полтора, если не два — один из любимейших у нее...

Тоже с «Огнивом». А пересказ «Огнива» слушает с наслаждением. В чем же дело? Прежде всего, в языке этих сказок...» Читаем далее. «И еще одно: возраст! Андерсен не для трехлетних! Я впервые услышал «Огниво» (именно услышал, а не прочел, т. е. получил облегченный, приспособленный к моему тогдашнему пониманию вариант), когда мне было шесть лет или около этого. А слушать Машка готова без конца... И каждый ребенок готов слушать без конца, но только то, что соответствует возможностям его возраста. Дети до пяти лет прекрасно воспринимают игровые стихи, потому что они отвечают потребностям ребенка в игре, в мускульных движениях. Пожалуй, не встретишь ребенка, который в возрасте «до пяти» не отозвался бы на известное стихотворение Д. Хармса

Бегал Петька по дороге,
По дороге,
По панели,
Бегал Петька
По панели,
И кричал он:
— Та-ра-рар!
Я теперь уже не Петька,
Разойдитесь!
Разойдитесь!
Я теперь уже не Петька,
Я теперь автомобиль.

Игровые стихи есть у всех советских детских поэтов: К. И.Чуковского, С.Маршака,А. Барто, С. Михалкова, В. Берестова, Б. Заходера, И. Токмаковой. Они родились из понимания самой детской природы и, также как произведения фольклора, предназначены для самых маленьких».

Ребенок, которому читают вслух, как точно подметил Л. Пантелеев, прекрасно ориентируется, какие произведения написаны для него, и решительно отвергает то, что пока не способен воспринять. И родители по реакции ребенка тут же поймут, что можно прочитать ребенку сегодня, а что отложить на завтра, а может быть, вообще не предлагать.

Обиднее другое: недодать ребенку то, без чего его будущая внутренняя жизнь будет не столь гармоничной, как могла бы. А то, что без любви к книге человеческая жизнь не может быть богатой, — очевидно каждому современному человеку.

Сравнительно недавно зазвучало, приобретая всю большую популярность, слово «книголюб». Трудно соотнести его с малышом, который и сачмо слово «книга» узнал сравнительно недавно, то стоит представить семью, где любят книгу (а таких у нас, к счастью, много), и так естественно видится в ней ребенок, с малолетства не расстающийся с книгой; он растет, меняются его вкусы, а эта любовь — навсегда.

С. Маршак, накануне семидесятилетия, написал письмо «Ребятам-читателям». В нем были строки:
«Хорошо было бы, если бы я смог достать где-нибудь и подарить каждому из моих знакомых ребят говорящую куколку, которая говорила бы такие слова, которые человеку в эту минуту нужнее всего. Например:

—    Не печалься. Будет л на твоей улице праздник!
Или:
—    Не бойся! Бывают вещи и пострашнее!
Или:
Не обижайся! Будь умнее своих обидчиков!

И много других нужных слов придумал бы я для своих говорящих кукол... Куколок, говоря-
х умные слова, нет на свете, но есть другие говорящие вещи. Это хорошие книги. Надо только подобрать такие книжки, которые могут больше всего пригодиться и детям и большим, и молодым и старым».