Вопросы детей - это не только показатель роста и развития детской мысли, но и проводник педагогического воздействия. Чем моложе ребенок, чем менее он развит, тем большее значение для его характеристики и воздействия на него имеют его вопросы. Вступая в действительность, не обладая еще знаниями, а лишь известными данными к мысли и постижению, отражению действительности, он хочет все узнать, увидеть, воспринять. Для него, в сущности, все начинается и исчерпывается вопросами.

Ребенок начинает сознавать окружающее, думать значительно раньше, чем говорить. К моменту появления первых речевых достижений он успел уже накопить некоторое количество восприятий. В сознание ребенка льется широким потоком действительность, жизнь, но всегда преломленная через сознание окружающих, а не только через его собственную мысль и восприятие, как ни велика и их роль. Вот почему на первых порах ответы детей по существу отражают не только то, что свойственно детской мысли и сознанию, но и то, что думает об этом окружающая среда. От себя ребенок добавляет только некоторое преломление через свое сознание, приспособление этого материала к своей еще слабой психике.

Для иллюстрации этой мысли напомним, что язык ребенка - это язык той среды, в которой он вырастает. Француз, вырастая в русской среде, усваивает русский язык, как свой родной, и не имеет ни малейшего представления о французском, если его не учат специально. То же самое происходит и со всем душевным содержанием ребенка: как бы ни перерабатывал свои впечатления и какую бы свою печать он ни налагал на них, все у него развертывается на основе опыта, отражения окружающей действительности.

Для раскрытия умственной жизни, сознания и мысли ребенка гораздо более характерны не ответы, которые мы находим у ребенка, а его вопросы. Именно они являются на первых порах наиболее ярким показателем детской мысли. Именно на них психологу и воспитателю следует обратить особое внимание.

Вопрос несет в себе уже некую определенную мысль и в этом смысле может служить известным указанием; так, ребенок, спрашивающий «кто это?», глядя на вновь пришедшего человека, уже наметил некоторое направление, указал, что речь идет не о стуле, не о реке, не о звездах, а о человеческом существе, и притом стоящем перед ним. Ожидаемое суждение-ответ еще не родилось, но для него уже созданы определенные рамки, и неподходящего ответа ребенок не примет, поскольку хватит его разумения. Вопросы по самой своей природе полны глубокого познавательного смысла: они говорят о том, куда направлены глаза и уши маленького ребенка, над чем работает его сознание и мысль, что занимает его внимание.

У ребенка, хотя он еще не владеет речью, с первого лепета прорывается неудержимый и все нарастающий поток разнообразных вопросов. Трудно заметить их границы: они обычно далеко перерастают рамки простого восприятия, отражения действительности. Каждый малый воспринимаемый факт, предмет, явление способны породить у здорового, нормального ребенка тысячу вопросов. Вопросы детей льются в различных направлениях, часто как будто немотивированно, иногда с большим опозданием, когда породившее их отражение действительности успело уже отойти на второй план, а ребенок только теперь встал перед соответствующим вопросом. Часто взрослые считают, что ребенок еще мал и не видел, не понял чего-либо, а на самом деле у него просто задерживается вопрос, и не все его наблюдения обнаруживаются сразу. Никогда не следует забывать, что ребенок жадно ловит широко раскрытыми глазами все, что совершается в пределах досягаемости для его восприятия, и обо всем у него возникает вопрос. Он отличается от взрослых не тем, что не видит и не думает, а тем, что не обладает готовыми ответами, но он воспринимает широкую окружающую действительность во всем ее разнообразии, а не живет в той ограниченной сфере, которую мы нередко «отводим» ему по нашим схемам.

Источником детских вопросов является прежде всего разнообразный опыт ребенка. Предметом его интереса может стать все, что так или иначе приходит в соприкосновение с ним и становится предметом его сознания. Вопросы возникают и из непосредственного восприятия, и из потребностей ребенка, и из общения с окружающими людьми, и из взаимодействия с обстановкой. Вместе с тем многие вопросы возникают на почве собственного размышления и интересов ребенка, когда он пытается сопоставлять, сравнивать и в связи с этим стремится заглянуть за пределы видимого; когда он, например, не довольствуется простым созерцанием живых существ, неба, солнца, звезд, а хочет знать, откуда они и как произошли. Ребенок почти никогда не остается во власти одного внешнего восприятия. Он легко переходит к углубленным вопросам и о происхождении, и о значении явлений. Воспитателю необходимо помнить об этом и учитывать, что вопросы могут порождаться не только конкретными явлениями, но и самими вопросами: мысль может рождать мысль, вопрос - вопрос, и уже маленький человек способен, таким образом, опираясь на отражение действительности, начать подниматься по ступенькам мысли.

Где ребенок ищет ответа на свои вопросы? Первоисточником для ответов является сама воспринимаемая действительность: она в живом восприятии и действии показывает ребенку, что и как происходит. Она создает костяк всех представлений ребенка, его умственного фонда. Но уже с первых шагов малышу приходится выходить за грани видимых и ощутимых восприятий, потому что видимое заставляет спрашивать о том, что невидимо, возникшее наводит на мысль о том, что этого раньше не было, что оно откуда-то взялось и куда-то исчезнет.

Маленький человек обращается ко всем, кто способен дать ему ответ. Естественно, что прежде всего он обращается к тем, у кого привык находить помощь и попечение в повседневной жизни: к взрослым, к родителям, воспитателям. Вопросы, направленные к старшим братьям и сестрам, к товарищам, появляются обычно позже. Еще позже, когда ребенок подрос и овладел в достаточной степени своими органами действия, передвижения, речи, которые делают возможным его самостоятельное общение, он обращается с вопросами к своим сверстникам. Как ни мал ребенок, как ни слабы его духовные силы, он способен слышать голос действительности и сам черпать из нее доступные ответы. Необходимо с первых шагов сознательной жизни ребенка воспитывать у него наблюдательность, умение самостоятельно доискиваться ответов, разгадки наблюдаемых фактов. Но при этом нужно учитывать, что далеко не все в окружающей действительности посильно для ребенка, что даже очень простого он порой или не замечает, или не может понять; что многое здесь зависит от природной наблюдательности, живости и способности детей.

Наблюдаемые факты нередко многосторонни, и при объяснении их можно идти в разных направлениях. Простое восприятие фактов в подавляющем большинстве недостаточно даже для маленького детского опыта, их надо истолковать. Вот это-то часто и оказывается не по силам ребенку, и здесь на помощь должен прийти воспитатель.

При этом нужно понимать не только явление, которое требует объяснения, но и характер вопросов ребенка. В расшифровке детских вопросов буквально на каждом шагу совершаются элементарные педагогические ошибки. Взрослые легко забывают об особенностях речи детей и полагаются на форму детских вопросов, часто не понимая их истинного смысла. Между тем ребенок зачастую не находит в своем словаре подходящих слов для выражения своего вопроса и нередко облекает его в неподходящую форму или вовсе отказывается от него. Бывает и так, что дети задают вопрос, с внешней стороны вполне определенный, но смысл слов не совпадает с тем, который в них обычно влагают взрослые. Так, малыш утверждает, что он купался вчера, а взрослые решительно оспаривают это и упрекают его в том, что он выдумывает, говорит глупости. Только старший братишка помог разгадать, что у малыша слово «вчера» значило, что он купался до сна, а он только что проснулся после дневного сна и купанья. Подобные недоразумения возникают тем чаще, что ребенок в своих обозначениях обычно руководится не существенными признаками, а каким-либо частным признаком, привлекшим его внимание. Воспитатель должен стремиться постичь подлинный смысл детских вопросов, а не давать на них только формальные ответы. Характерно для незрелой мысли ребенка искать объяснения, ответа на вопрос по аналогии с человеком, - иные объяснения ему еще мало доступны. Для этой стадии типичен вопрос: «А кто это сделал?», «Кто сделал людей, деревья, реки, небо?». Ведь первый опыт ребенка ясно показывает ему, что всё вокруг него делают люди, и прежде всего папа и мама. Это ни в какой мере не обозначает, что и мы следом за ним должны идти по тому же пути и не раскрывать в наших ответах факты так, как они есть: но мы не можем не считаться с тем, что мысль ребенка на этой стадии своеобразна и что наши объяснения не всегда доходят до его сознания.

При правильном воспитании такое отношение ребенка постепенно уступает место объективной точке зрения. В этом направлении и должен идти воспитатель.

Вопреки ожиданиям, что ребенок прежде всего будет спрашивать о себе, мы видим, что первые его вопросы в основном направлены в сторону объективной действительности. Его занимает вовсе не «я» и «у меня», а главное, «что это», «что то», «бывает ли», «как бывает», «кто и что может». Ребенок стремится возможно шире схватить то, что «на самом деле», и об этом спрашивает особенно увлеченно. Им везде руководит чувство реальности, как бы оно ни было наивно и неосуществимо с нашей, «взрослой» точки зрения. Его вопросы в самых разнообразных вариантах направлены на реальность, хотя и вперемежку с фантастикой и без критической проверки.

В этом потоке вопросов, направленных на ориентировку в реальном мире, когда поступки и действия даже фантастических, сказочных героев оцениваются с точки зрения возможного и невозможного, нужного и ненужного, хорошего и плохого, дети видят перед собой сложную сеть живых взаимоотношений, связей. Для них на первых порах предметы и явления не так-то просто обособляются. Поэтому они спрашивают обычно не о строго очерченных фактах, а о подвижной, текучей действительности и ее истолковании. У них идут вперемежку такие различные вопросы, как «почему» и «зачем», т.е. вопрос о причинах и вопрос о целях. Эти «почему» и «зачем» появляются у детей очень рано, на третьем году жизни, т.е. почти с первых шагов сознательной речи. Вот маленькая иллюстрация: трехлетний Алеша, рассматривая картинку, спрашивает, почему мальчик плачет; получив ответ, что он есть хочет, а есть нечего, Алеша продолжает: «А почему нечего?»; услышав, что нет хлеба и нет денег на хлеб, Алеша некоторое время напряженно думает и говорит: «А его папа почему не зарабатывает денежку?».

Для воспитателя очень важно обратить внимание на процесс созревания и появления вопроса. Как мы говорили выше, у малышей можно наблюдать большое запаздывание вопросов. Ребенок спрашивает по поводу явлений много позже, чем он их подметил. Этим и объясняется то, что дети часто задают вопросы как будто вне всякой связи и неожиданно для нас; нередко при наблюдении, показе, рассказе ребенок не задает вопроса, а потом через некоторое время вопрос всплывает. Так, Валя (5 лет) неожиданно спросил: «А что такое дух?», вне видимой связи с тем, чем он занимался в данное время, а затем вскрылось, что вопрос относился к сказке, которую он прослушал с большим вниманием несколько дней тому назад; но тогда он молчал, вопрос созрел для него только теперь. Отклики детей на прочитанное могут проявляться далеко не сразу, и педагогу в одних случаях надо иметь терпение дождаться их и не торопиться со своими выводами относительно восприимчивости детей, а в других случаях, если нужно, помочь этим вопросам оформиться и проявиться.

Мы уже подчеркнули богатство детских вопросов и все нарастающий их поток. Намечая в основных чертах классификацию детских вопросов, нужно указать факт, очень знаменательный для всего душевного уклада дошкольника, - упоение самым процессом спрашивания. Можно с полным правом наметить категорию вопросов ради вопроса. Так, мальчик 4 лет спрашивает: «А как делается?..», начинает искать глазами, перебегая от предмета к предмету, подыскивая, о чем бы спросить, и наконец произносит: «А как делается лампочка?» - его взгляд остановился на электрической лампочке, висящей над столом. Нередко малыши, не зная, о чем бы спросить, просят «ответить» им, т.е., очевидно, рассказать о чем-нибудь, как и что бывает. На предложение самим спросить о том, что их интересует, я часто получал ответ: «А я не знаю, о чем спросить». Сплошь и рядом спрашивают о хорошо известных им явлениях, только чтобы о чем-то спросить. Так, Валя (5 лет), подгоняемый этим стремлением к вопросам, спрашивает, глядя на моток шелка, что делают им; получив ответ в серьезном тоне, что шелк едят, малыш рассмеялся и сказал: «Едя-ат! Как же! Им шьют, вот что».

Не следует резко возражать против этих излишних, немотивированных вопросов, упрекать ребенка в «болтовне», в «глупости», что часто встречается в жизни. Это было бы тем более неправильно, что от таких «вопросов ради вопросов» трудно отделить вторую группу, тесно связанную с данной: вопросы проверочно-удостоверительные. Ответ на них у ребенка имеется, он его знает, но он или не уверен в нем, или пытается прочнее закрепить его, проверить. Ответ входит в сознание ребенка не сразу, а постепенно, происходит нарастание уверенности, насыщение дальнейшими признаками и оттенками. Мне приходилось не раз спрашивать своего маленького собеседника в ответ на его вопрос: «А как ты сам думаешь?». И получать удовлетворительный ответ. Например, пятилетний ребенок сосредоточенно наблюдает процесс бритья и спрашивает: «А зачем ты ставишь мыльницу на стакан с горячей водой?». Получив встречный вопрос: «А как ты думаешь?», он говорит: «А чтобы мыло грелось, а то оно остынет». Такими вопросами детей целесообразно пользоваться в педагогических целях: ведь ребенок с его малым опытом и знаниями часто не чувствует уверенности даже в том, что, с нашей точки зрения, ясно само собой. Поэтому его попытка еще раз удостовериться и найти подтверждение вполне естественна и должна встречать у нас внимательное отношение, как бы ни были очевидны вопросы ребенка.

Другая категория вопросов - узнавательно-ориентировочные. Вокруг ребенка раскинулся, движется, меняется и воздействует на него во всех направлениях еще неведомый ему реальный мир; действительность представляется ребенку бесконечной проблемой: все ново, все загадочно, все надо узнать и освоить. Дети жадно смотрят, наблюдают, они могут часами смотреть, как что-либо делается и выглядит. Именно здесь у них раскрывается своего рода чистый интерес, желание знать, просто чтобы знать, когда они не могут сказать, зачем им это нужно, и тем не менее проявляют настойчивый интерес. Академик Павлов назвал это рефлексом «Что такое?». Если взрослые могут обычно указать, зачем им нужно знать то или иное, то дети большей частью просто хотят знать. Здесь находит свое объяснение способность детей много раз слушать и повторять один и тот же рассказ, описание.

Как ни узок масштаб мысли и внимания ребенка, но естественно в сферу этого познания попадает у него не только изолированный предмет, но и его связи и отношения. Эта категория вопросов занимает в жизни детей важное место, их властно влечет все новое, хотя они должны еще преодолевать некоторый страх или опасение перед новизной. Так, маленькие дети в яслях, увидя меня в первый раз, сначала с опаской поглядывали на «чужого дядю», но скоро преодолели свои опасения и с детской доверчивостью и радушием устремились к новому человеку, расспрашивая, кто он и зачем пришел, и в то же время сообщая наперебой волнующие их новости, что Витя упал со стула, Аллочка пролила суп на стол, а «Клавка укусила меня за палец».

Такого же характера и вопросы детей о далеких странах, людях, животных, происшествиях. Здесь сказывается желание охватить новое, полет воображения, дети способны без конца расспрашивать и слушать рассказы. В этих узнавательно-ориентиро-вочных вопросах большую роль играет не только непосредственное узнавание нового, еще невиданного и неиспытанного явления или переживания, но возникает категория вопросов сравнения и учета превосходства. Для малышей представляет огромный интерес, кто кого сильнее, больше, меньше; особенно привлекают детей большие животные: кит, слон, лев, тигр, жираф, бегемот; сами беспомощные, они с жадностью слушают рассказы о проявлениях большой силы, о мощи и бесстрашии. Все невидимое, воображаемое носит для них характер волнующей, возбуждающей новизны, представляет собою книгу для полета фантазии и мысли. Поэтому ребенок легко увлекается экзотикой, невиданными существами, странами. Это, конечно, не исключает того, что дети не теряют из виду и окружающий их животный мир.

До сих пор еще не изучен и не объяснен горячий интерес детей к животным. Детские вопросы на первых порах даже с большей настойчивостью и широтой охватывают животный мир, чем человеческие отношения. Эта интересная проблема еще ждет своего тщательного изучения. Можно подумать, что дети увлекаются распознаванием круга живых существ и постепенно устанавливают, что кроме человека существуют другие живые существа с их особенностями. Дети с большой любовью относятся к животным, хотя нередко и мучают их. По-видимому, это объясняется тем, что у животных дети находят близкую им упрощенную психику, наивность, т.е. те свойства, которые делают животных - собаку, кошку - любимыми товарищами детских игр. Ребенок с готовностью наделяет своих четвероногих друзей теми свойствами, какими богат он сам, принимает близко к сердцу их переживания и нужды. Отношения детей к животным дают воспитателю большие возможности для педагогического воздействия, развития у малышей человеческих чувств, отзывчивости; в отрицательных же случаях ребенок может легко соскользнуть на путь жестокости, эгоизма.

Большое место мы должны отвести вопросам, которые можно назвать схоластическими. В них также играет роль сравнение, узнавание, но все вопросы поставлены так искусственно, как будто ребенок нарочно берет совершенно несопоставимые вещи. Так, малыш 5 лет интересуется тем, сколько тигров могут поместиться в пасти кита; другой спрашивает, могут ли двести муравьев унести один пень. Само собой разумеется, что число двести для него случайное, оно обозначает большое число. Отнести эти вопросы, в которых некоторые дети проявляют изумительную изобретательность, к каким-либо определенным годам трудно; эти вопросы встречаются у четырехлетних и у семилетних детей, причем большей частью у детей достаточно развитых.

Было бы большой педагогической оплошностью судить об этих вопросах по их внешне нелепому характеру и видеть в них лишь продукт детской шалости и неразумия. Некоторые воспитатели реагируют на такие вопросы неправильно, то с презрением отвергая их, то упрекая детей в глупости или высмеивая. Между тем нет сомнения, что в этих вопросах сказывается любознательность и они носят для детей не менее серьезный характер, чем те вопросы, к которым мы, взрослые, относимся положительно. В свободном комбинировании и сопоставлении ребенок устанавливает как бы категории бытия, вносит в них порядок по их сравнительной ценности и роли в окружающей действительности. Эти вопросы требуют понимания и вдумчивого отношения воспитателя, ему нужно разъяснить ребенку, что те или иные вещи, явления, существа не могут сопоставляться друг с другом. Нам, например, вопрос о сопоставлении муравьев с работой по переноске пня представляется неразумным просто потому, что мы контролируем себя целым комплексом признаков и свойств. Ребенок же увлекается каким-либо одним из них, как он вообще находится под влиянием закона частного признака. В данном случае он увлечен сопоставлением силы и величины, а все остальные свойства живых существ для него отступают на второй план.

Вопросы превосходства вообще играют большую роль, особенно у мальчиков. Они способны спрашивать и спорить без конца о том, кто кого победит, кто сильнее, может ли лев победить кита, кит слона, леопард охотника.

Вопросы социальных взаимоотношений первоначально носят характер сравнения: кто сильнее, выше, кто превосходит кого. Всем известны детские вопросы о том, кто главнее. Ребенок обычно идет за внешним признаком. Например, постовой милиционер обычно для него самая импозантная персона. Из вопросов ребенка мы видим, что он быстро выходит из круга семейных взаимоотношений и захватывает область окружающей социальной жизни. В первое время он толкует все по образцу семьи и семейных отношений, но и тут проявляет интерес к внесемейному кругу, к общественным сторонам; иначе и быть не может: именно они, милиционеры, пожарные, строители, вагоновожатые, контролеры, доктора, учителя, начальники, которые даже самим папе и маме могут что-то указывать и требовать от них, являются предметом особого внимания и раздумья ребенка.

Должны быть отмечены вопросы т а к -тически-дипломатические. В то время как основная масса вопросов направлена на изучение, проверку, усвоение, у малышей встречаются вопросы чисто практического свойства, которыми ребенок пользуется для достижения своих «практических» целей. Так, не желая отправляться спать и ища повода, чтобы выиграть время, дети неплохо используют интерес взрослых к их вопросам и прибегают к ним. Мальчик знал, что куплена дыня, и ждал ее после обеда; но, видя, что она не появляется, решил напомнить о ней весьма дипломатически - он задал такой вопрос: «А арбузы и дыни портятся, если они долго лежат на солнце, на окне, правда?».

Мы наметили только некоторые категории вопросов. Это далеко не исчерпывает действительного круга вопросов, которыми живет ребенок. Они охватывают широкий круг жизни, непрерывно растущий и углубляющийся.

Утверждение отдельных авторов, например Бюлера, что вопросы у детей начинаются в четырехлетнем возрасте, без сомнения, ошибочно: познавательно-ориентировочные вопросы встречаются у детей по крайней мере с 2 лет, т.е. с момента овладения речью. Можно уверенно сказать, хотя бы по вопросительным взглядам ребенка, что вопросы возникают много раньше. Для ребенка, достигшего 7-8 лет, кроме вопросов раскрываются и другие важные источники ответов - грамота, книжка, школа, учитель.

Говоря о воспитательном использовании детских вопросов, нужно иметь в виду то обстоятельство, что дети нередко удовлетворяются чисто формальными ответами, даже непонятными для них; иногда ребенок доволен тем, что ему ответили, хотя ответ не дошел до его сознания, а то и просто лишен смысла; скорее можно сказать, что он принимает его как материал для дальнейшей обработки и насыщения содержанием. Как вопрос у ребенка созревает постепенно, так и ответ не является для него неподвижным, а растет и углубляется дальше. Сам ребенок не располагает достаточными средствами для ясной и полной формулировки и в ответе не может еще собственными силами дойти до достаточной глубины и полноты. Таким образом и возникает необходимость помогать ребенку в постановке и постепенном углублении и расширении его вопросов, в охвате
ими всех существенных сторон действительности и в более углубленном проникновении в ответы.

Воспитателю нужно хорошо помнить, что в своей мысли ребенок идет на поводке какого-либо признака, являющегося тем рычагом, которым должен педагог пользоваться, чтобы постепенно ввести ребенка в суть дела.

Стремясь воспитывать у ребенка пытливость и в этом направлении расширяя и углубляя вопросы маленьких детей в посильном для них масштабе, воспитатель должен развивать у ребенка желание и умение чувствовать и видеть проблему. При этом не следует перегружать сознание ребенка чрезмерным количеством вопросов и ответов. Постепенно воспитатель вводит в жизнь ребенка элементы действительности - пространство, время и число, величину, форму, цвет, качество, круг социальных вопросов и ответов. Конечно, вся эта программа существует только для воспитателя как задача, которую он шаг за шагом выполняет, она ни в каком случае не должна превращаться в насилие над восприятием и мышлением ребенка.

Так же обстоит дело и с формой ответов: ребенок говорит своим языком, а нам, чтобы давать надлежащий ответ, нужно стремиться проникнуть через барьер детских несовершенных словесных форм к истинному смыслу его вопросов. Пусть ребенок говорит детским языком, а мы только тогда ответим его потребностям, когда останемся самими собой, а не перейдем на почву близорукого сентиментального умственного сюсюканья.
Все это зовет воспитателя к вдумчивому отношению к детским вопросам: именно в них мы находим мощное средство для умственного роста детей и для воспитательного воздействия на них. Здесь раскрываются умственные горизонты ребенка. Как ни важны ответы, которые должен усвоить ребенок на пути своего роста и развития, вопросам должно принадлежать в педагогическом и психологическом отношении основное место.