Если бы мой ребенок в момент своего крайнего раздражения вдруг стал кричать, что он меня ненавидит, то, вероятно, если это произошло впервые, я подождал бы, пока он остынет, а затем поговорил с ним в духе доброжелательности и искренности. Я сказал бы: «Чарли, я понимаю, что ты сегодня днем был очень расстроен, когда между нами возникли разногласия. Думаю, нам с тобой есть о чем поговорить и выяснить, чего ты хочешь. Все дети время от времени злятся на своих родителей, особенно когда ребенку кажется, что с ним поступают несправедливо. Понимаю: ты был расстроен и раздражен, и я сожалею, что мы дошли до такого столкновения. Но случившееся не может служить оправданием твоих слов, что ты меня ненавидишь. Ты, наверное, заметил, что я тебе никогда не говорил, что ненавижу тебя, как бы ни огорчало меня твое поведение. И я не могу допустить, чтобы ты говорил мне подобные слова. Когда люди относятся друг к другу с любовью, как мы с тобой, то у них не возникает желание причинять взаимную боль. Твое высказывание о ненависти ко мне причинило мне такую же боль, какую почувствовал бы ты, если бы я сказал тебе подобные слова. Ты ведь всегда можешь мне просто сказать, еслч тебя что-то рассердило. Я выслушаю тебя внимательно. Если я в чем-то не прав, то я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы устранить причины, из-за которых ты рассердился. Мне очень хочется, чтобы ты спокойно говорил мне все, что тебя волнует, даже если это связано с какой-то неприятной ситуацией. Но пойми и запомни, что я никогда не позволю тебе кричать, оскорблять и выплескивать на меня свой гнев. Если ты будешь вести себя так неприлично, я вынужден буду тебя наказывать. Ты хочешь мне что-нибудь сказать? Если нет, то обними меня, ведь я так тебя люблю!»

Моя цель свелась бы к возможности снять действие отрицательных эмоций ребенка, причем так, чтобы не потворствовать проявлениям жестокости, неуважения и стремлению руководить мною.